Рубрика «Сказка на ночь»

Где же ты был когда тебя любила,
Когда ночами редко я спала?
Где же ты был, когда я говорила,
Что тебе сердцем и душою отдана?

Где же ты был, когда звала неслышно,
Когда смотрела грустным взглядом вслед?
Где же ты был любимый мой мальчишка?
Мой ангел и любовь столь юных лет.

Где же ты был, когда я ревновала?
Когда писала для тебя стихи?
И твое имя лезвием писала
На хрупких венах тоненькой руки?

Пригов умер. С ним умер Рубинштейн. Война в Осетии.
Ерёменко живет, но в коммуналке и на грани забытия.
Есть Котов. Ему 26 или 28. Как не сетовать:
Умершим не доставшееся тепло людей и для него не предоставит укрытия.

А среди множества здешних людей есть и свои Котовы.
Немногие местные помнят творца БЕГЕМОТа.
И в принципе тот, кто оттачивал доменные буквы РУ,
Вполне, может статься, поэт, а значит, душой никогда не замрёт и вслух скажет "умру",
Как Ерёменко, один раз в конце. Из самой могилы мольбу пропоёт.

По облакам, по черепице крыш, по башням замков к леди в платье красном

Живой пока ещё, ещё живой, идёт он и летит. Он не опасный,

Он ещё дух и ум. Хотя немного горький.

Он ещё может яростно гореть.

Он спрыгнул на балкон, не хрупкий - тонкий.

Он спрыгнул так легко… и снизу вверх.

Он долетел до башни, что хотел так

Увидеть и пощупать, и остаться…

Но посчитав, что это слишком мелко

Он снова прыгнул

вновь взлететь пытался…

Столпилась семья и друзья в кабинете:
Хирург молчаливо отвесил кивок.
В голову пуля попала поэту!
Впилась поэту в талантливый лоб!

Консилиум собран. Врачи суетятся.
Медсестры уже подготовили зал.
Сложнее не делал хирург операций:
За дверь выйти всем посторонним сказал.

Минуты тянулись годами для близких...
От горя рыдала увядшая мать...
Не в силах писать похоронного списка,
К врачам приговор друг пошел узнавать.

Восточная сказка. Когда джинна посадили в бутылку, то первую тысячу лет он собирался одарить своего спасителя всеми земными богатствами. Вторую тысячу лет обещал оставить его в живых. А на третьей тысяче лет поклялся своего спасителя убить.

По этому времяисчислению для Полины три тысячи лет уже прошли.

Впервые в жизни она почувствовала непримиримую ненависть ко всему человечеству, к тем людям, которые сейчас в тепле и уюте спят у себя в кроватях, смотрят визоры, слушают музыку, живут нормальной человеческой жизнью, в то время, как она тут борется за существование

«Чтобы я теперь когда-нибудь вышла из дома без слесарного набора...! И ломик всегда с собой буду носить. И молоток. На всякий случай. Только бы выбраться отсюда, а?»