- Сереж… - начала я вкрадчиво, припустив в голос игриво-пьяную нотку.

- Да? – он ответил так, словно меня здесь и нет. Интересно, он сейчас вообще понимает где находится или нет? Весь в мысли ушел!

- У-у-у, Сереженька… - я, как могла нежно, притулилась к его горячему боку и потерлась щекой о загорелое плечо. – Не будь букой.

Он повернулся ко мне, на милой его мордашке проступили морщины непонимания.

- А я что? – он до смешного нахмурил густые брови.

- А ты бука! Вот! – я надула губки в ожидании реакции. Прекрасно знаю: ну не усидит истуканом, выкарабкается из своих размышлений - только еще надо обиженно зыркнуть в его сторону из под длинных ресниц, и состроить обиженный вид.

- Оля, с чего ты взяла! – ага, все таки прошибло его, ну и хорошо – пусть знает, кто тут хозяин, вернее хозяйка. И кто кого должен веселить тоже пусть знает. Не сидеть же мне весь день и пялиться на этот громыхающий фонтан с детворой! Не для того я полдня рядилась, да еще и с девчонками идти в кафешку отказалась – пусть ценит! А то уселся: цветы подарил, а сам со своими мыслями непонятно где гуляет.

- С чего взяла? – я скривила обиженную улыбку – знаю, у меня она очень хорошо получается, девчонки даже завидуют. – А с того, что ты сегодня весь день как болванчик! – он вскинул брови, и я, басовито и гнусаво спародировала его. – «Да-да», «нет-нет» - ты меня чего вообще звал? Чтобы я скучала?

- Ну-у…

- Что ну? – взвилась я. – Разнукался мне тоже, а я сегодня с девчонками не пошла, красилась для тебя как кукла, а ты… - я почувствовала как предательски к горлу подступили слезы, всхлипнула.

И ведь было из-за чего. В наше то время посчастливилось нормального парня встретить: не дебил, не гопник, тараканов в голове не разводит, да и симпатичный очень, аж ноги подкашиваются, и тут… тут!

- Ну, Оленька! – он нежно положил свои большие ладони мне на плечи, сильные пальцы тут же стали приятно мять шею – знает, подлец, как успокоить. – У меня вот на работе проблемы, ты только не обижайся на меня пожалуйста… - голос-то какой медовый сделал, подлизывается, - ты же знаешь, что я тебя… - ну что же ты замолк? Ну давай, ну скажи – «люблю»! Ведь это так просто! – что ты мне очень нравишься, вот только работа… ну что, прощаешь?

- Ладно, прощаю. – недовольно буркнула я. Ну почему он всякий раз говорит «нравишься», или там «симпатична», что он «люблю» то не скажет – язык у него что ли отсохнет?

- Оля… - он хотел еще что-то сказать, но противно запиликал его сотовый. Рывком выдернул из кармана трубку. – На связи. Да. Когда? Я сейчас не могу говорить. Скажи во сколько, просто скажи! Хорошо, буду. Да я ж тебе сказал, что не могу сейчас говорить! Что ж ты такая непонятливая!

Он зло захлопнул раскладушку телефона:

- Вот видишь – опять с работы!

- В одиннадцатом то часу ? – я скептически вскинула бровь. – Что ж у тебя за работа то такая?

- Оль, может хочешь чего? – он вскочил. – А то я сбегаю.

И не дожидаясь ответа, побежал к кафешке, что за поворотам парковой дорожки и откуда басовито доносились хриплые шансоновские страдания.

Вот ненавижу я эту его дурацкую привычку: никогда ни слова, ни полслова о своей работе – как будто он шпион какой-то. И еще звонки эти – дня не было, чтобы не брякнул его сотовый, а он в ответ – «Сейчас не могу говорить». А еще он адрес свой толком не помнит: я когда его спросила, где живет, так он вспоминал полчаса и только потом, в записной книжке адрес вычитал – одни тайны кругом, хоть вешайся!

Опять противно запиликал сотовый, неужели он его забыл!

Я, как лисица, хватанула раскладушку с лавочки, опасливо оглянулась.

- Да?

- Ивана Петровича можно услышать? – густой грудной женский голос, прямо как секс по телефону. Таким голосом можно крушить и разбивать семьи не отходя от трубки.

- Вы ошиблись! – с вызовом заявила я и уверенно захлопнула телефон. Через секунду трубка снова завибрировала, пискляво всполошился звонок.

- Иван Петрович? – тот же до отвращения сексуальный голос, только услышав который воображение рисовало блондинистую матрону с осиной талией и грудью размера никак не меньше третьего.

- Не туда попали! – в моем голосе звенела сталь. Я уже собиралась сбросить вызов, когда…

- Подождите, подождите пожалуйста! – обладательница пышногрудого голоса даже взвизгнула. – Это номер восемь девятьсот четыре…

Я слушала и мне становилось все хуже и хуже: грудастая блондинка называла номер Сергея – моего Сергея! Ошибки быть не могло, номер я помнила наизусть!

- Нет, вы ошиблись. – сурово ответила я, сбросила вызов и положила сотовый обратно на лавочку, и как раз вовремя – из за поворота дорожки появился Сергей с чипсами и запотевшими от холода жестянками коктейля.

- Оль, ты же вишневый любишь, да? А я у них вишневый спрашиваю, веришь, - говорят что нету, ну я и в магазинчик… - он посмотрел на мое бледное лицо, знаю, что бледная была, ну или наоборот – красная, да какая к черту разница! Хорошо, что хоть прямо там не разревелась…

- Сереж, у меня голова разболелась. – я встала, Сергей замер с открытым ртом и удивленно хлопал глазами. – Я домой, пока… и не провожай, пожалуйста.

Не оглядываясь, зацокала каблучками прочь от лавочки, дошла до поворота и не удержалась – грязными разводами по лицу потекла туш…

* * *

Ночью я не спала… Нет, я не пошла плакаться к подружкам, не стала реветь белугой, ну если только самую чуточку, и даже мысли не допускала, чтобы наглотаться снотворного. Нет, нет и еще раз нет!

Почти всю ночь я думала. Самое противное было в том, что я этого Сергея-Ивана Петровича любила! Любила по настоящему! Чего греха таить – и сейчас люблю, не смогла я за ночь возненавидеть его за все вранье, за этот обворожительны голос в трубке, за все тайны его – не смогла, а надо суметь! Нельзя все так оставлять, нельзя продолжать заливаться по нему горючими слезами, вспоминать и вздыхать – надо его возненавидеть, надо увидеть то, какой он на самом деле: увидеть его врагом - Иваном Петровичем, а не милым моим Сереженькой.

Утром я кое-как закрасила мешки под глазами, позвонила Людочке в офис, попросила отгул. Теперь осталось только спланировать. Для начала вытащила весь свой гардероб, раскидала по полу: в этом я с Сережей встречалась, а это милое платьице – вроде бы я в нем была, когда мы познакомились, а может вообще плащ одеть – есть у меня длинный легкий плащик, да и черный к тому же, а еще очки затемненные, туфли строгие закрытые на высоком каблуке… Нет! В таком виде меня любой за шпионку примет. Лучше вот эту водолазочку невзрачную серенькую, джинсики серые и кеды.

Посмотрелась в зеркало – неплохо, и почему раньше так не одевалась? Мне бы еще сумку холщовую черную, макияжик потемнее, ногти в черный лак и такая миленькая готочка, или эмочка будет.

Выходя из дома, все же не удержалась, прихватила здоровенные, в половину лица, затемненные очки и черную же беретку – уж очень они шли ко всему наряду.

Перво-наперво надо вспомнить, что я знаю. А знаю я только номер его сотового, знаю тот адрес который он мне тогда называл и… и… Бог мой, да я же вообще про него ничего не знаю! Как же я так.

Пошарила в сумочке, достала записную книжку, адрес: улица Артиллерийская, дом пять, квартира двенадцать. Ну что, пойдем туда.

Красивая улочка кстати, тенистая, дома невысокие – по три этажа только, деревца кругом – тополя, пух кружит, а дышится то как легко – солнечно дышится и даже пух который в нос попадает не злит, а наоборот – смешно становится, щекотно.

Дом номер пять видать старый совсем, может быть даже еще до революции построили, при союзе так богато не строили, с колоннами у подъездов, с крышами, как у дворцов культуры, с мансардами да виньетками. А лепнина какая – просто загляденье! Подошла к подъезду, у которого на лавочках устроились бабушки, и не такие, что сплетничают и плюют в след каждому проходящему, а такие, какими я их помнила из детства – с доброй сеточкой морщинок у глаз, с озорной искоркой в глазах. Проходя рядом, невольно сказала «здравствуйте» и мышкой скользнула в подъезд.

Третий этаж, квартира двенадцать. Обычная дверь, обитая дерматином, даже не железная и пожелтевшая от времени кнопка звонка. Я потянулась к звонку и становилась… И что теперь. Позвонить? А потом? Сказать ему о том, какой он подлец, бросить ему в лицо обидные слова и гордо уйти? А что с того? И к чему тогда был весь этот маскарад?

Я медленно опустила руку, уселась прямо на лестницу, сняла свои огромные очки и тихонечко заплакала. Сбоку скрипнула дверь, я испуганно подскочила, быстро нацепила на заплаканное лицо очки. Из приоткрытой двери выглянула острая, почти крысиная, мордочка старушки.

- А шево это ты, шево тута сидишь, а? – прошамкала старушка. – Ты ш в двенадшатаю, нету тама никого, и не шди дажеш, уж третью неделю никого нету, как Петро съехал, а новый токмо раз и был.

- Как, только раз? – я утерла нос мягким рукавом водолазки, а сама подумала: три недели – именно столько и длится наш с Сережей роман, всего то три недели…

- А вот. Раш и все. Приехал, весь такой деловой, мебелей понавез, весь то день грушчики по лештницам носилися как угорелыя и вше – больше тута и его не было. А тебе он жачем, а девонька? – видно было, что старушка оттаяла, поуспокоилась – бояться перестала, а теперь ей стало просто жалко меня. – Мош зайдешь? У меня и чай поспел?

- Простите, мне пора. - я скользнула мимо двери и помчалась вниз по лестнице, сзади было слышно шамкающее ворчанье. Выскочила из подъезда, на всех парах пронеслась мимо бабушек на лавочке, бросилась в тенистую рощицу у детской площадки, остановилась, отдышалась.

Голова шла кругом. Как так! Как такое вообще может быть. Съемная квартира, двойное имя, непонятная работа – да кто он такой вообще этот Сережа! И кто я такая… Вроде государственных тайн не знаю, работаю не на режимном объекте – простой офисный работник! Что же ему могло от меня понадобиться? Память услужливо выплескивала на меня отрывки из американских триллеров, где жертвам втирались в доверие, а потом… потом убивали, насиловали, подставляли, использовали в своих целях – боже мой! И это все Сережа!

Я притулилась к долговязому тополю, сняла осточертевшие очки. Эх, Сережа, Сережа, что ж ты натворил, а я, глупая девчонка, повелась на его красивые глазки, на подбородок с ямочкой, на добрый прищур глаз. Захотелось разреветься…

Сотовый в кармане джинсов завибрировал и разродился любимой «My heart will go on» - это Сережа! Руки задрожали, потянулась за телефоном, достала. Да когда же он перестанет звонить?! Перестань! Заткнись! – Сотовый послушно умолк, я бессильно села на лавочку в глубокой тени рощицы.

И тут пришла она - ИДЕЯ! Сергей же пока ничего не знает! Не знает про вчерашний телефонный разговор, не знает, про разговор с шамкающей старушкой, он только знает, что я вчера ушла и все! Где сотовый?

- Сережа, ты звонил? – боже, сколько сил для того чтобы голос не дрожал.

- Да. – голос грустный, даже злой немного. Наверное за вчера обижается.

-А я к сотовому не успела… - повисла тяжелая пауза. – Сереж, ты меня прости за вчера, ладно?

- Конечно. – голос жесткий, но вроде чуть потеплел.

- Ой, Сережа, а давай сегодня встретимся, ты можешь? – никогда раньше сама его на свидания не приглашала, интересно – клюнет, или нет?

- Сегодня… - он задумался. – Сегодня, да смогу.

- Хорошо то как! – черт, переигрываю, аж себе противной стала – восторженная блондинка, блин! Надо поспокойнее. – Давай часа в четыре, хорошо?

- Тебя у работы встретить?

- Не, Сереж, давай у твоего дома, заодно и в гости зайду, я же у тебя ни разу не была.

- Хорошо, значит в четыре у меня. – голос бодрячком, значит отошел от обиды.

- Ну давай, чмок тебя в щечку. – и, не дожидаясь ответа, сбросила звонок и выключила телефон. Моя идея была проста до безобразия. Когда придет Сергей, я спрячусь, он постоит, подождет меня, а потом плюнет и уйдет, вот тут то я за ним и прослежу! Глупо, киношно, но в голову больше ничего не приходило.

Время до четырех часов оставалось еще с запасом – два часа. Но наверное он пораньше придет, так что будет он тут часа через полтора, можно подготовиться. Я неторопливо, как бы прогуливаясь, обошла весь двор, присмотрелась, где можно спрятаться: особенно мне приглянулись длинная глухая щель между двумя гаражами и черный провал входа в старую покосившуюся стайку – оттуда весь двор был виден, а из стайки даже кусок дороги просматривался. Вернулась обратно, в рощицу, села на лавочку – посмотрела на часы. Оставалось где то полчаса – можно расслабиться, если получится конечно…

Посмотрела на резвящуюся детвору, эх, жаль, у нас Сережей могли бы быть такие красивые озорники – ну почему даже сейчас, когда я знаю как он бессовестно мне врал, я не могу относиться к нему плохо, только вспомню его и все – таю.

Рядом с домом тихо проехала машина, да такая, каких наверное по городу штуки две-три от силы ездят, даже для меня – непосвященной, стало ясно, что такая машина должна стоить ого-го! И есть же у кого то деньги такие вот дорогие игрушки покупать. Машина, тихо урча, снизила скорость, свернула в темную подворотню за домом. Интересно, зачем? Даже захотелось встать, посмотреть, только нельзя – вдруг Сергей появиться и меня заметит.

Из подворотни вынырнула огромная туша громилы закованная в черный деловой костюм: секьюрити – боже ты мой! Я думала такие мордовороты только в кино бывают! Секьюритик цепким взглядом просканировал двор, и столь же бесшумно, как и появился, скрылся в темноте подворотни – прямо терминатор какой-то! Даже страшно стало…

И, буквально через мгновения, из той же подворотни вынырнул Сережа! Тот самый Сережа в своих истертых джинсах, мешковатой футболке, с букетом роз наперевес… Да что же это такое делается! Я замерла, сердце в груди бухало как бешеное. Лишь бы он меня не заметил, лишь бы не заметил!

Сергей неторопливо прогулялся до бабушек у подъезда, поздоровался, присел рядышком, посмотрел на часы. Я тихонечко слезла с лавочки, и, согнувшись в три погибели, скользнула к гаражам – до них ближе было, шмыгнула в щель и затаилась.

Сергей не терял времени: он уже о чем то начал разговаривать с бабульками, задорно похохатывал, а те жеманно улыбались – вот ведь чертенок какой, со всеми общий язык найдет!

Интересно, сколько он меня ждать будет? Надеюсь недолго, а то сидеть на этой куче битого кирпича больно остро и неудобно. И вот интересно, как я за ним теперь следить буду? Я то думала он безлошадный, да он и сам говорил, что машину не водит, а тут…

Терпения у Сергея оказалось очень и очень много. До четырех он просидел спокойно, до пяти просидел тоже вполне прилично, только пару раз на часы глянул, и только потом потянулся за телефоном – наверное мне звонит. Ну ничего, я то телефон давно отключила – пускай мучается. Вздохнул, видать сказали, что абонент вне зоны. Ну давай, Сереж, иди уже, а то я тут вся затекла – перестань меня мучить.

Сергей встал, мило улыбаясь, попрощался с бабушками, раздал им по розочке и неторопливо пошел к подворотне. Мой выход!

Я торопливо сползла со своего насеста и на негнущихся ногах, стараясь держаться в тени, заковыляла следом.

Сергей не стал заходить в подворотню. Ему навстречу, из темноты, вынырнул охранник, они о чем-то поговорили и Сергей побрел пешком по тенистой улочке. В подворотне тихо заурчала машина, черной акулой выскользнула на дорогу и почти бесшумно понеслась прочь. Я проводила взглядом машину и уже почти собралась заковылять следом за Сергеем, когда заметила того самого мордоворота, что осматривал двор, только теперь он скинул с себя черный пиджак, закатал рукава белой рубахи. Он неспешно шел за Сергеем на очень почтительном расстоянии, казалось, что он просто прогуливается, если бы только не этот цепкий взгляд.

Я тихонько побрела следом за ними обоими, в надежде, что охранник меня не заметит. Сергей свернул, охранник дошел до поворота, остановился, что-то сказал в таблетку микрофона, кивнул – ну точно как в американских боевиках! Вместо того, чтобы пойти за Сергеем, он вальяжно перекинул пиджак через плечо и, походкой ничем не обремененного человека, пошел куда то в сторону метро. Я, не понимая, что происходит, проводила его взглядом, и только потом вспомнила – там же Сергей уходит!

Почти бегом бросилась к углу дома, выглянула. Успела: Сергей стоял у цветочного ларька – кому это он решил букет прикупить? Цветочница ему мило улыбнулась и вручила букет такого умопомрачительного размера, что мне чуть плохо не стало. Мне то он такие не дарил, все какие то веники на пять, девять цветочков, а тут – целая охапка! Вот ведь подлец! Значит на этом свидании не обломилось, так ты на следующее пошел! Ух мне бы до тебя добраться, я тебе лицо то порасцарапала!

Стараясь быть незаметной, я тихонько шла следом: частенько приникала к стенам, чтобы он меня не заметил, ныряла в узкие переулочки, пряталась за открытыми дверями подъездов и магазинов – со стороны наверное смешно смотрелось: стройная девушка в дикой черной беретке, с очками на пол лица, прячется и прыгает в подворотни как героиня второсортного фильма!

Сергей подошел к трамвайной остановке, оглянулся, я испуганно упала за невысокую железную урну – спрятаться было больше некуда. Рядом остановился сердобольный дедушка:

- Девушка, вам плохо?

- Нормально все, иди…те. – грубо ответила я, дедушка пожал плечами и побрел дальше.

Сергей отвернулся, я быстренько вскочила и бегом спряталась за щитом объявлений там же, на остановке. Ждать пришлось не долго: громыхая по стыкам рельс к остановке подкатился трамвай, слава богу в два вагона. Сергей зашел в первый вагон, я скользнула во второй и встала около выхода.

Через пару остановок он вышел, я успела выпрыгнуть из трамвая в самый последний момент, еще бы чуть-чуть и прищемило бы. Вышли мы в богатом районе, вокруг причудливыми архитектурными изысками торчали многоэтажные коттеджи за высоким забором – никак элитные дома, тут наверное еще и охрана есть при входе на территорию.

Так и есть. Сергей подошел к воротам, из небольшой застекленной будочки вышел охранник, постояли, поговорили, покурили, Сергей прошел внутрь, охранник остался стоять у опущенного шлагбаума.

Без всякой надежды я подошла к воротам.

- Мне надо… - я не знала, что сказать охраннику, какую причину придумать. Он широко улыбнулся – непривычно было увидеть на столь здоровой, боевой морде такую светлую улыбку.

- Если надо - проходи. – широким жестом распахнул чугунный ажур кованной калитки.

Вдалеке, на красивой брусчатой дорожке, еще можно было различить удаляющуюся фигуру Сергея с охапкой цветов. Он подошел к одному, особенно высокому и со вкусом отделанному коттеджу, вошел. Да, богатые у него любовницы, не то, что я - замухрышка, бесприданница. С такой богатой дамой, наверное, и такого букета мало будет, надо еще и побрякушку какую с брюликами подарить… Я печально вздохнула.

Вот теперь уже почти все – развязка близка: сейчас я тихонько прокрадусь следом за ним, и увижу, как он обнимается со своей богатой любовницей и тогда между нами будет все кончено. Интересно, она хоть красивая, или он ради денег с ней шашни крутит.

Подошла к коттеджу, спряталась в тени высокого раскидистого куста и до боли в глазах, уставилась в окна – может замечу его. Повезло: вот он со своим букетом в широком окне второго этажа появился, а навстречу ему такая красавица идет – загляденье! Пышные каштановые волосы, лицо как у фотомодели, ровный загар на плечах – какая же она красивая, даже завыть с горя хочется. Они перекинулись парой слов, но дарить ей цветы он почему то не стал, а прошел в застекленную лоджию, бухнул охапку цветов на высокую мраморную тумбу, а сам усялся в кресло. Так это что, - это получается его коттедж?! А кто тогда эта красавица? Жена? Вот ведь подлец, значит шашни за спиной жены крутит!

Сзади тихо щелкнуло, я даже подпрыгнула, медленно оглянулась. Сзади стоял тот самый амбал, что ушел к метро, а в руке… в руке у него был огромный черный пистолет направленный прямо на меня.

- Я, я только… - испуганно забормотала я, охранник тихонько поднес палец к губам, я примолкла.

- Иван Петрович. – произнес он в маленький микрофончик на воротничке. – Да, была на территории, что делать? Хорошо. – он качнул стволом пистолета на вход в коттедж. – Иди.

И я пошла… А что я еще могла сделать? Поднялась на крыльцо, зашла в красивую застекленную дверь, прошла мимо той самой девушки, она спокойно протирала пыль на полках книжного шкафа – горничная значит, поднялись на второй этаж, вошли в ту самую лоджию, где был Сергей, то есть Иван Петрович. Охранник встал сбоку от меня.

Сергей посмотрел в мою сторону, даже не улыбнулся, а я стояла сжимая от отчаянья и злости кулаки.

- От дома следишь? – голос усталый, и когда это он успел устать спрашивается? Отвечать не стала, кивнула только. – Ясно. Когда узнала кто я такой? Что молчишь?

- Я не знаю, кто ты… - процедила я сквозь зубы со злостью. – Я думала, что ты Сергей, а ты… - и, будто выплюнула, - Иван Петрович.

Он улыбнулся, у глаз пролегли те самые добрые морщинки, что мне так нравились.

- Так значит, не знаешь - кто я? – кивнула. – Замечательно, просто замечательно! – он соскочил с кресла, потер друг о дружку ладони, и, уже охраннику – Пора с этим делом кончать.

Охранник кивнул, у меня внутри все похолодело.

- Как кончать? За что кончать? Я же ничего не знаю! – охранник неотвратимо потянул руку за отворот пиджака, я зажмурилась, в ожидании выстрела…

- Оль, ты чего? – сквозь пелену ужаса пробился добрый голос Сергея. Я приоткрыла один глаз, затем второй: прямо передо мной с огромной охапкой цветов стоял Сергей, ну или Иван Петрович, а охранник держал на своей огромной ладони маленькую коробочку, в которой, переливаясь яркими бликами, торчало колечко с алмазами.

- Что это… - голос дрожал, да и всю меня бил озноб.

- Цветы и кольцо. – спокойно констатировал Иван Петрович.

- Зачем?

- Жениться буду. – он посмотрел в мои расширенные от ужаса глаза и добавил. – На тебе жениться.

- Но… - я уже совсем ничего не понимала. – Зачем был Сергей, почему все так, почему ты сразу мне не сказал?

- Понимаешь. – он, неловко перехватив букет, почесал затылок. – Слишком много охочих до моих денег, а я любви хотел, понимаешь? Настоящей любви! За тем и Серега нужен был, чтобы ты меня такого полюбила, без денег. А вчера ты все узнала, мне мой секретарь сказала. А потом позвонила, я думал разбор устроишь, а ты так решила – слежкой.

- Так это твоя секретарша?

- А ты думала кто? – он широко улыбнулся. – Ну что, женой будешь?

- Я подумаю. – вальяжно ответила я, и, чувствуя себя хозяйкой, бухнулась в мягкое кресло.