Прошло еще некоторое время, и Параджанов привез во Львовскую картинную галерею икону «Распятие» в народном стиле, которую киногруппа вывезла из Космача, что вызвало многочисленные нарекания искусствоведов. Директор галереи Б. Возницкий пригласил нас, как уже знакомых, на обед. Режиссер явно чувствовал себя неловко из-за того, что возвращает музейную вещь с таким опозданием и должен покутуваты за членов тогдашней киногруппы, которая ее забрала в Киев. Прибег к испытанному приему, снова спрятался за эксцентричность. Ожидая официанта, начал есть полевые цветы из вазы на столе. На прощание расцеловался с Возницким и пригласил в гости к себе.

В последний раз я встречался с Параджановым у него дома, воспользовавшись тогдашним приглашению. Именно началась новая волна репрессий против студентов. Зиновия Франко попросила передать во Львов укладачци толкового словаря украинского языка доктору филологии Л. Гумецкий самвидавськи работы И. Дзюбы, В. Черновола, А. Солженицына. Имея эти работы при себе, перед отъездом я решил посетить Параджанова. Хотелось узнать, что происходит в киносреде. Хозяин открыл и познакомил с «гениальным» оператором по ВГИКа, которого, конечно, я не запомнил. Я заметил на потолке люстру в сецесийном стиле в виде герба «Сас» и похвастался, что среди многочисленной галицкой шляхты, принадлежащей к этому герба, лишь Дидушицкий могли себе позволить такое заказа или ветка Яворских. Режиссера, кажется, насторожила такая атрибуция, не знаю, верна, но моя компетентность была неуместной, как тогда казалось. Я сразу почувствовал, что приглашения были скорее жестом вежливости, поскольку ни сотрудничество, ни частые контакты нас не связывали скорее зрительной памятью он что-то вспоминал, как это бывает в публичных людей, однако показал свои коллажи на тему «Гамлет», которых я так и не понял. Чувствовалось, что человек не может без творчества и ее угнетает это состояние после лучших времен и успехов.

Эти штрихи к портрету не так художника, как человека - от апогея славы, бунтарской популярности к замкнутой одиночества, как стоп-кадры, всплывают в памяти, когда смотришь полны красотой и добротой застывшие и формально подвижные его фильмы. Каждая встреча была словно впервые, и он открывался уязвимыми гранями своей личности, не прячась под защитной маской, а щедрая душа радостно делилась своим видением прошлого, как этот рисунок на сигаретной коробке, потому современники должным образом не оценили его.

Страницы: 1 2